Ярослав ИВАНЮК, Юрий ПОГОДА

       Библиотека портала ХРОНОС: всемирная история в интернете

       РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

> ПОРТАЛ RUMMUSEUM.RU > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ К >


Ярослав ИВАНЮК, Юрий ПОГОДА

2009 г.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


БИБЛИОТЕКА
А: Айзатуллин, Аксаков, Алданов...
Б: Бажанов, Базарный, Базили...
В: Васильев, Введенский, Вернадский...
Г: Гавриил, Галактионова, Ганин, Гапон...
Д: Давыдов, Дан, Данилевский, Дебольский...
Е, Ё: Елизарова, Ермолов, Ермушин...
Ж: Жид, Жуков, Журавель...
З: Зазубрин, Зензинов, Земсков...
И: Иванов, Иванов-Разумник, Иванюк, Ильин...
К: Карамзин, Кара-Мурза, Караулов...
Л: Лев Диакон, Левицкий, Ленин...
М: Мавродин, Майорова, Макаров...
Н: Нагорный Карабах..., Назимова, Несмелов, Нестор...
О: Оболенский, Овсянников, Ортега-и-Гассет, Оруэлл...
П: Павлов, Панова, Пахомкина...
Р: Радек, Рассел, Рассоха...
С: Савельев, Савинков, Сахаров, Север...
Т: Тарасов, Тарнава, Тартаковский, Татищев...
У: Уваров, Усманов, Успенский, Устрялов, Уткин...
Ф: Федоров, Фейхтвангер, Финкер, Флоренский...
Х: Хилльгрубер, Хлобустов, Хрущев...
Ц: Царегородцев, Церетели, Цеткин, Цундел...
Ч: Чемберлен, Чернов, Чижов...
Ш, Щ: Шамбаров, Шаповлов, Швед...
Э: Энгельс...
Ю: Юнгер, Юсупов...
Я: Яковлев, Якуб, Яременко...

Родственные проекты:
ХРОНОС
ФОРУМ
ИЗМЫ
ДО 1917 ГОДА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПОНЯТИЯ И КАТЕГОРИИ
Реклама:

Ярослав ИВАНЮК, Юрий ПОГОДА

КОМЕНДАНТ ПОЛТАВЫ ПОЛКОВНИК КЕЛИН:

ПОРТРЕТ НА ФОНЕ ВОЙНЫ

 

Памятник на месте отдыха Петра I.

3. ЗДЕСЬ СЛАВА РУССКОГО ОРУЖИЯ ВЗОШЛА

Полтавский период Великой Северной войны был насыщен многими важными событиями, которые и привели в конечном счёте к коренному перелому военной и политической ситуации в мире на пользу России.

В зоне военных действий оказалась тогда значительная часть территории Левобережной Украины, где имелось немало крепостей, ставших опорными пунктами русской армии в борьбе против шведского нашествия (Иванюк Я.Г. Города-крепости Левобережной Украины и их роль в ходе Северной войны. – Тезисы докладов и сообщений научной конференции, посвященной 275-летию Полтавской битвы (26-27 июня 1984 г.). - Полтава, 1984, с.27). Среди них достойны отдельного упоминания Стародуб, Новгород-Северский, Глухов, Прилуки, Ромны, Ахтырка, Гадяч, Веприк, Зеньков, Опошня, Сорочинцы, Миргород, Лубны, Пирятин, Лихвица, Полтава и многие другие.

Пётр I ещё в 1707 году, тогда ещё не подозревая Мазепу в вынашивании каких бы то ни было предательских планов, приказал ему укрепиться у Днепра, построить в малороссийских городах крепкие фортификационные сооружения. Надо заметить, что Мазепа всячески уклонялся от выполнения этого приказа. О неудовлетворительном состоянии украинских укреплений докладывали многие, в том числе – в 1708 году – В.Л. Кочубей, сообщая сведения, убедительно характеризующие гетмана, как гнусного изменника: «…В прежние времена малороссийские города были хорошо укреплены, а теперь уже не отправляются…, люди думают, что города нарочно не отправляются для того, чтобы не в силах были обороняться от тех, которых гетман призовёт» (Чтения в Московском ОИДР. - М., 1882, Книга I, с.860).

Фортификация многих укреплённых городов этого региона страны была усилена уже после того, как со всей очевидностью вскрылся как сам факт измены Мазепы. Петровские инженеры и сапёры сумели тогда в срочном порядке возвести новые укрепления Стародуба, Нежина, Ахтырки, Прилук, Лебедина и других городов. В этом им деятельно помогало местное население (Тарле Е.В. упомянутое сочинение, с.417). Надёжной гарантией защиты этих городов стал также ввод в них гарнизонов русских войск.

Русское главнокомандование принимало и другие действенные меры по усилению обороноспособности крепостных гарнизонов. Генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметьев в своём письме к генералу Я.В. Брюсу от 12 января 1709 года сообщал: «…Сего числа Царское Величество именным своим указом предложил мне, дабы гарнизоны, которые обретаются от войска Его Величества… к неприятельскому отпору всякими военными припасы удовольствовать. Того ради по получении сего указу изволит Ваше благородие приказать из артиллерийских офицеров послать меора или капитана в гварнизоны, а именно в Ромну, в Сорочинец, в Ахтырку, в Полтаву для переписки военной амуниции, сколько обретается пушек, и каковым калибром, и что пороху и свинцу и ядер… Коликое число военной амуниции в который гварнизон по его осмотру будет потребно к отпору неприятельскому…». (Труды Императорского Российского военно-исторического общества (сокращённо – ТИРВИО). Документы Северной войны. Полтавский период (ноябрь 1708 г. – июль 1709 г.). - СПБ., 1909, с.70). Спустя некоторое время офицеры Невельской, Стам и другие, которым поручалось обследовать состояние крепостных гарнизонов, предоставили в Ставку («главную квартиру») подробные сведения.

Указ Петра I комендантам крепостей этого района страны, датированный 12 января 1709 года, предписывал: «… Надлежит вам как во укреплении города, також и в провианте трудиться… Того же смотреть и в воинской амуниции… Ежели неприятель будет ваш город отаковать, то… боронитца до последнего человека і ни на какой акортъ (т.е. договор), с неприятелем никогда не въступать… Також, ежели коменданта убьют, то надлежит первому под ним офицеру комендантом быть, і так последовать і протчим (сколко побитых не будет) одному за другим, чтоб дела тем не остановить…» («Письма и бумаги…», М.-Л., Вып. I, 1950, Т.9, с. 20-21). Этот Петров указ – в полной мере прообраз сталинского, 1941 года, получившего название по сути своей – «Ни шагу назад!». («Что в России не возьми – всё от него, от Петра начало имеет»,- права Екатерина Великая).

Принятыми экстренными мерами обороноспособность укреплённых городов Левобережной и Слободской Украины была значительно улучшена. Их жители с пониманием и сочувствием относились к петровским мерам по усилению крепостей края, и когда действительно пришло время их защищать, то наряду с гарнизонами в боях против неприятеля приняло самое активное участие и местное население – и в этом на деле нашло своё яркое проявление боевое содружество великорусского и малорусского народов-братьев, вместе, плечом к плечу отстаивавших в жестокой борьбе против иноземных захватчиков свободу и независимость Отчизны.

Значительную часть потерь шведских войск в живой силе составили тогда убитые и раненые именно в боях за малороссийские города. Только во время осады в январе 1709 года небольшой крепости Веприк шведы потеряли по крайней мере 1200 солдат и 46 офицеров (по некоторым же данным – до 2 тысяч и более). Блокада этого местечка задержала продвижение армии Карла XII - и в этом, помимо нанесенного противнику урона, главное её значение. Даже шведский историк А. Стиле, отнюдь не отличавшийся объективностью при оценке событий Великой Северной войны, был вынужден признать, что осада Веприка по понесенным шведами потерям равнялась крупному сражению.

В результате боя за крепость Переволочную в апреле 1709 года отряд русский войск под командованием полковника Яковлева разбил почти тысячный гарнизон мазепинцев, уничтожил базировавшуюся на эту крепость большую флотилию суден, которые неприятель мог бы использовать в своих целях. Некоторое время спустя данное обстоятельство обусловило сравнительно быструю капитуляцию остатков армии Карла XII, бежавших с поля Полтавской баталии к Днепру в надежде переправиться на безопасный для них правый берег. Но разрушенная Переволочная в те дни уже не могла выполнять предназначение твердыни, за стенами которой можно было бы укрыться и откуда оказать действенное сопротивление настигающим шведов по пятам русским войскам. Здесь к тому времени не осталось ни полноценных укреплений, ни запасов оружия и боеприпасов, ни продовольствия.

Таким образом, операция русских войск весной 1709 года по обезвреживанию захваченной противником Переволочанской крепости выходит за рамки тактического успеха. В итоге, как пишет академик Е.В. Тарле в своей работе «Северная война и шведское нашествие на Россию», «…С точки зрения политических последствий, с точки зрения воинской чести эта капитуляция под Переволочной была для шведов фактом несравненно более страшным, чем Полтавский разгром» (Тарле Е.В. Упомянутое сочинение, с.747; Іванюк Я.Г. Міста-фортеці Лівобережної України та їх роль у ході Північної війни. – Республіканська наукова конференція з історичного краєзнавства (тези доповідей). - К., 1980, с. 227).
 

+ + +

Ахтырская крепость не имела непосредственного боевого соприкосновения с противником в тот период, однако само наличие её на этом театре войны объективно сказалось на ходе военных действий. Достаточно сильные укрепления города стали одной из весьма важных причин отказа шведского командования от планов двигаться на Москву по ближнему пути – через Слобожанщину.

В Сумской крепости находилась Ставка русского главнокомандования. Нежинская и Лубенская крепости выполняли назначение опорных пунктов на линии размещения казацкого войска, которое в соответствии с общим планом действий перекрывало возможные пути отхода армии Карла XII в западном направлении.

Важное значение в кампании 1708-1709 годов имели также Харьковская, Черниговская, Переяславская, Изюмская, Острогожская и другие крепости, также прикрывавшие возможные основные стратегические направления и тем самым обеспечивавшие безопасность тылов русских войск.
 

+ + +

…Впервые фамилию А.С. Келина, командира Тверского полка, в связи с обороной малороссийских городов-крепостей от шведских захватчиков, мы встречаем в письме А.Д. Меншикова, направленном Петру I из Ахтырки 14 января 1709 года: «…С указу вашего, данного здесь полковнику Келину за полковничьею и офицерскими руками, копию при сём посылаю…» («Письма и бумаги…», 1952, Т.9, с. 584).

В приложении к письму Меншикова названы пофамильно 60 офицеров, получивших назначение в Полтаву. Среди них два полковника – Келин и Менден, три подполковника – Кунингам, Озеров и Репьёв, четыре майора – Кривков, Волынский, Крафорт и Лудевиль, семь капитанов – Шемановский, Мишатин, Зубатов, Тяпкин, Насакин, Кирчевский и Маслов, 16 поручиков, 7 подпоручиков, 20 прапорщиков. Составил и заверил этот список адъютант Келина, которого звали Алексей Петров.

В письме также сообщается, что с указом Петра I комендантам крепостей ознакомлен офицерский состав Тверского полка (в Ахтырку полк Келина прибыл 23 декабря 1798 года. Здесь А.С. Келин и получил назначение в Полтаву комендантом крепостного гарнизона).
Царь не просто формально «завизировал» свой указ о назначении Келина в Полтаву – нет, он высказал при этом своё отношение к подчинённому, основанное на многолетнем знакомстве с нашим героем: «Степаныч один стоит крепости»,- сказал Пётр I.
 

+ + +

Ничем иным, кроме как изумительным чутьем стратега, невозможно объяснить назначение Петром I одного из лучших своих офицеров в Полтаву, которую следовало оборонять на пределе своих сил: крепость действительно была слаба как в смысле состояния оборонительных валов, так и по артиллерийскому парку (поначалу он насчитывал всего лишь десять исправных пушек), а также крайне малым запасам продовольствия.
Лишь спустя неделю после назначения, 22 января, А.Д. Меншиков отписал Петру I, что «…от взятых языков имеем мы ведомость, будто неприятель намерен идти к Полтаве» («Письма и бумаги…», М., 1952, т. IX, вып.2, стр.606).

Учитывая то обстоятельство, что почта, пусть и спешная, забирала на доставку сообщений весьма значительное время, можно смело предположить, что вопрос с Келиным в части назначения его в Полтаву комендантом был решён, по крайней мере предварительно, ещё к конце осени 1708 года (по некоторым данным, см. в частности приведенные в работе В.Е.Шутого «Народна війна на Україні проти шведських загарбників у 1708-1709 рр. », осаду Веприка /городок-крепость близ Гадяча/ шведы начали ещё в ноябре 1708 года. Но явные поползновения идти всей армией на Полтаву проявились у оккупантов всё же несколько позже).

В то же время предположения о «дирекции» армии Карла XII на Полтаву впервые встречаются ещё в донесении генерала Ренне Меншикову от 13 ноября 1708 года. Основывались они на разрозненных сообщениях, будто «полковник полтавский казнён и Мазепа выбрал полковника, который ему верен. И полк собрался великой, сказывают тысяч с десять» (Труды Императорского Российского исторического общества, т.III, №18). Масла в огонь подлил и бригадир Фёдор Шидловский, направив Светлейшему 17 ноября письмо, что-де по полученным сообщениям «Полтава заперлась, как и Батурин» (Фонд «Бумаги Меншикова», карт. 10, № 94).

Вот отчего Пётр I, быстро среагировав на эти сообщения, уже 27 ноября отправляет в Полтаву бригадира князя Александра Григорьевича Волконского «с великороссийскими и слобоцкими полки». Зря на Полтаву тогда восклёпывали, будто она «…издавна нестатечная, и теперь в ней добра не сподеватись…» (Фонд «Бумаги Меншикова», карт. 10, № 113) – Волконского перед городом приветливо встретили наказной полковник, старшина, казаки и мещане; «ласково», как пишут, принятые полтавчанами, солдаты и офицеры были сколь возможно лучше размещены «на мещанских дворах» (а не в приспособленных казармах).

Но перейдём вновь к событиям начала следующего, 1709 года.

Отписав Государю, А.Д. Меншиков самолично посетил Полтаву 27 января «…ради осмотрения и лутчаго распоряжения тамошнего гарнизону». Его, несомненно, встречал А.С. Келин, уже три дня, как прибывший во вверенный ему город, и успевший вполне сориентироваться в нём.
Помощь Светлейшего немало способствовала организации лучшей обороны Полтавы.

+ + +

Ахтырская крепость, куда прибыл А.С. Келин со своим полком, возможно (как вариант) выделенным для включения его в состав местного гарнизона в тот период, когда шведская армия будто бы собиралась двигаться именно в этом направлении, была одним из самых важных оборонительных узлов проходивших здесь дорог на Сумы, Харьков, Белгород и другие крупные населенные пункты. От того, кто будет владеть Ахтыркой, реально зависело тактическое и стратегическое преимущество противоборствующих сторон. Датский посланник в Москве Грунд, к примеру, сообщал своему правительству 20 февраля 1709 года, ссылаясь при этом на сведения, полученные из русской «главной квартиры» - Ставки - что Ахтырку считают именно тем «проходом», через который шведы могут попытаться продвинуться к Белгороду.

Важность надлежащей организации обороны Ахтырки усматривается и в том, что здесь с 13 января 1709 года находился по непосредственному поручению царя Петра I А.Д. Меншиков - его самое доверенное лицо. Он лично руководил строительством новых, более мощных укреплений.
В первый же день своего пребывания в Ахтырке Меншиков докладывал царю: «…Сего числа рано… сюда прибыли. И здешнюю фортецию я осмотрел и не знаю, что с нею чинить, понеже не весма оборониельная, но токмо, что велика… и в преместье 2000 дворов, и ежели оную держать, то целую дивизию /можно/ посадить…» («Письма и бумаги…», 1952, Т.9, с. 583-584).

Ответ Петра I на это донесение гласил: «…О фартеции Ахырской извольте чинить по своему рассмотрению…» (ТИРВИО, т.3, с.74).
Энергичный и предприимчивый Меншиков после этого ведёт быстрыми темпами перестройку укреплений и доносит царю, что «…у здешней фартеции заложили мы 5 болварков (т.е. бастионов, - прим. автора), а также старые башни направлять стали и ежели всё свершитца, то немалое защищение будет…» («Письма и бумаги…», 1952, Т.9, с. 584).

2 февраля Пётр I сам прибыл в Ахтырскую крепость и находился здесь шесть дней, лично контролируя ход фортификационных работ.
 

+ + +

 

Полтава Почтовая открытка начала ХХ века.
Панорама охватывает почти полностью древнюю крепость.
На переднем плане справа Спасская церковь.

…А.С. Келин привёл из Ахтырки в Полтаву не только Тверской, но и Устюжский полк, также выделенный из армии в состав полтавского гарнизова, всего 4 182 солдата и офицера, 91 из которых были артиллеристами (пушкарями). 19 января 1709 года Меншиков в очередном письме докладывал Петру I: «…Вчерашнего дня ввечеру получил я от брегадира Волконского писмо, от 17 дня сего месяца ис Полтавы писанное, в котором он пишет, что Келина с полками в Полтаву ввёл, а Ингерманландской полк вывел…» («Письма и бумаги…», 1952, Т.9, с. 603).
Здесь следует упомянуть, что первый гарнизон Полтавской крепости в этот период Великой Северной войны составляли тоже два полка русских войск, присланные сюда из Белгорода в октябре 1708 года. Через некоторое время их передислоцировали, а взамен в Полтаву прибыл 3 декабря Ингерманландский полк бригадира Александра Григорьевича Волконского. Его сменил, в свою очередь, А.С. Келин.

Когда именно А.С. Келин сменил А.Г. Волконского на посту коменданта крепости Полтава? Уточнить этот ключевой момент впервые сочли важным при редактировании «Гистории Свейской войны», чем занимался лично Пётр I. Он-то и поднял вопрос: когда и как Келин прибыл в Полтаву? По запросу царя или секретаря А.В.Макарова бригадир Иван фон Менгден (напоминаем: заместитель коменданта Келина в дни героической обороны города) составил письмо следующего содержания (датированное 11 декабря 1720 года):

"Милостивой мой государь, Алексей Васильевич. Объявляю Вам, моему государю, в коликом числе мы прибыли в Полтаву и отколе хто, и в котором месяце послан господин Келин, генваря в 9-м или в 10-м числе 709 году из Ахтырки. Только подлинно в числех не упомню, а конечно в генваре и вскорости после Крещенья, с командою полковником с Тверским полком.

А я тогда был полковником же с Устюжским, итого 4 баталиона, а в комплекте ль оные полки были, ныне подлинно не упомню, понеже и от своего бывшаго полку ныне при себе репорту и табели не имею. И до прибытия ево, Келинова, ко мне в Ахтырку был прислан с полковниками Гаврилом Репьёвым Белагороцкой баталион, которой не от армейского Белагороцкого полку онаго гарнизону, понеже я у него, генерала князя Репнина, прежде оставлен был комендантом в Сумах, а он з дивизиею маршировал в Лебедин. И после оного вскоре получил указ итти в Ахтырку и быть комендантом там. Для чего ка мне ещё и прислан вышереченный баталион.

А из Ахтырки в Полтаву отправлял нас указом з господином Келиным светлейшей князь (т.е. А.Д. Меншиков,- прим. автора), и поручил ему команду и определил быть в Полтаве комендантом ему, Келину, понеже он был старшей полковник. При нём же, Келине, прибыли в Ахтырку 2 гранодирские роты Тверскаго ж и Устюжского полков, которые были прежде взяты в Гранадёрский полк. А прибыл он ко мне в Ахтырку, господин Келин, из Лебедина в декабре, а в котором числе, не упомню, токмо прежде Рождества в 708 году, а не из Михайловки и не Путивля.

/…/

А в Полтаву мы прибыли вышеречённого ж генваря из Ахтырки в 3 день, а в котором числе, окуратно не упомню. А в Полтаве тогда был с Ынгермонланским полком брегадир князь Александр Волконской, а по прибытии нашем выступил в форштат, а крепость поручил Келину. Однако ж, будучи при Полтаве, по коих мест не пошёл с Ынгермоланским полком в путь свой, командировал, но токмо пошёл да атаку. Всепокорный ваш, моего государя, слуга Иван фон Менгден. Санкт-Питербурх, декабря 11, 720 году". (Гистория Свейской войны. М., 2004, Вып. 2. с. 433).

+ + +

 

Корпусный парк с памятником Славы Петра I.
Почтовая открытка начала ХХ в.

Что представляла собой в это время Полтава? В донесении командира Ингерманландского полка бригадира Волконского Меншикову 4 декабря 1708 года сообщается: «…Около города всего сам осмотрел… с одной стороне по дороге Гадицкой и Сорочинской валу и палисаду; от реки Варслы (правильно Ворсклы,- прим. автор) ничего крепости нет. А где сколько можно велел починить…». (ТИРВИО, т.3, с.43).

В общем виде крепость Полтава представляла собой обычное поселение, обнесенное внешней оборонительной оградой длиною около 2 300 метров, включавшей в себя земляные валы, а с напольной (обращённой к ровному месту, «полю») стороны – также и рвы. Крепость ограждал дубовый частокол, надолбы; в валы были встроены 5 бастионов и 10 башен, некоторые из которых были проездными.

Для обороноспособности крепости, помимо количественного и качественного состава гарнизона, существенное значение имела также оснащённость артиллерийского парка. Известно, что в январе 1709 года в Полтавской крепости имелось 10 исправных артиллерийских орудий, и к ним 187 ядер да 24 пуда пороха. Для мушкетов было припасено 12 пудов пороха (ТИРВИО, т.3, с.78).

Ещё до начала осады Полтавы шведскими войсками командование русской армии направило в крепость дополнительно 18 пушек. Несомненно, пополнение артиллерийского парка было сопряжено с инспекцией города светлейшим князем А.Д. Меншиковым, и с самом хорошем смысле этого слова – личными отношениями светлейшего с Келиным; разгильдяю или непроверенному человеку Меншиков ломаного мушкета не доверил бы.

Сохранились сведения о вооружении и боезапасе, имевшемся в распоряжении гарнизона состоянием на 7 мая 1709 года (спустя месяц с небольшим после начала блокады крепости и за полтора месяца до снятия её благодаря разгрому шведской армии в Полтавском сражении). Защитники Полтавы располагали на тот момент 28 пушками, 620 ядрами, 100 зарядами картечи, 24 пудами пороха, «да /ещё/ 16 мешков без весу» (ТИРВИО, т.3, с. 163.
 

+ + +

Карл XII, начиная борьбу за обладание Полтавой, и не сомневаясь в успешном для себя её завершении, по совету Мазепы планировал превратить крепость в главный опорный шведов в этом районе – разместить здесь ставку и главные силы армии, пополнить запасы продовольствия, оружия, фуража и уже затем двигаться вглубь России - на Харьков, Белгород и далее на Москву.

Значение Полтавы для шведского командования существенно возросло после потери Гадячской и Роменской крепостей, откуда шведы зимой 1709 года под натиском русских войск были вынуждены отступить.

Главное командование русской армии расценивало ситуацию иначе: оно усматривало в Полтавской крепости именно тот стратегический узел, опираясь на который можно было создать выгодную для себя военную обстановку – сначала сковать силы противника, а затем нанести ему решающий сокрушительный удар.

Шведскому королю Карлу XII в конце концов пришлось смириться с тем, что его войска были вынуждены вести осаду Полтавы под постоянной угрозой нападения со стороны Русской армии, главные силы которой под командованием А.Д. Меншикова сосредотачивались неподалеку в селе Крутой Берег. Раньше Крутой берег был ближайшим пригородом Полтавы; сейчас в городскую черту входит не только это, но и гораздо дальше от центра отстоящее село Вакулинцы.
 

+ + +

 

Легенда о потерянной подкове. Современный лубок. 

Для блокады Полтавской крепости Карл XII выделил из состава армии девять пехотных полков. Руководил осадой генерал-фельдмаршал Реншёльд, инженерными работами – генерал-квартирмейстер Гилленкрок.

Рядом с русскими воинами против иноземных захватчиков самоотверженно сражались на крепостных валах 2600 жителей города – мещан и казаков. Между прочим, высокая обороноспособность Полтавы объясняется, в частности, еще и тем, что в накануне осады часть жителей, в первую очередь детей и людей пожилого возраста (порядка 1500-1600 человек), была вывезена из города; поэтому столь многие полтавчане и смогли взять в руки оружие. (См. по этому поводу, в частности, исследование: Олійник Л.В., «Героїчна оборона Полтави (квітень-червень 1709 р.» в сборнике «250 лет Полтавской битвы», К., 1959 г.). Как плохо эти факты согласуются с голословными утверждениями современных украинских национально-озабоченных историков о том, что жизнь малороссиян, дескать, русские ни во что не ставили.

+ + +

Осаду Полтавы шведы начали 1 апреля 1709 года, в пятницу.

Речь идёт о дате начала планомерной осады города. Сама же шведская армия подошла к Полтаве гораздо раньше, еще 18-20 февраля. Русская главная квартира («Ставка») узнала об этом сразу из двух независимых донесений, полученных 23 февраля - от А.Д. Меншикова и А.Г. Волконского. В последнем сообщалось, что «…неприятельские люди приблизились к Полтаве, а другие войска неприятельские, которые стояли около Камышни (ныне населенный пункт в Миргородском районе Полтавской области), и Лохвицы (сейчас самый отдаленный райцентр Полтавской области), понад Полою рекою (река Псёл,- прим. автора), меж Ворсклы маршируют и стягуютца к Полтаве ж» - «Письма и бумаги…», - М., 1952, вып.2, т.IX. cтр.734).

В тот день (23 февраля) непосредственно к городу было послано около ста шведских солдат, но в своё расположение вернулось только три из них.

25 февраля шведское командование направило к городу ещё 500 солдат и офицеров - «…и тех такожде под Полтавой всех до одного порубили» (источник тот же, стр.708).

«Дневник военных действий Полтавской битвы» свидетельствует: «…Апреля 1-го числа. Неприятельская армия приходила до Полтавы, против которой войск его Царского Величества выслана партия. По сильном сражении неприятельская партия сбита и прогнана; на боевом месте мёртвых тел оставил неприятель 32, в плен взято 6, из которых от ран померли 4, в оставшихся допросами показали, что было их в партии послано 300 человек для взятия языков. От войска царского убито 6 да ранено 9 человек…» (ТИРВИО, т.3, с. 261).

На следующий день шведы повторили попытку «взять языков» и от них выяснить силы гарнизона Полтавы. Во время этого боя защитники крепости снова захватили пленных и, в свою очередь, получили сведения о подготовке неприятеля к сильному штурму города, в котором должен был принять участие сам король.
3 апреля Карл XII действительно бросил на крепостные валы Полтавы 1500 своих солдат и офицеров. Штурм был снова отбит со значительным уроном для нападавших. На следующий день последовали новые атаки, столь же безуспешные для шведов…

Убедившись, что крепость «с ходу» не взять, Карл XII, не отказываясь от штурмовых операций, приказал Гилленкроку параллельно начать планомерные инженерные работы, и, насколько возможно, активизировать их проведение.

Главным фронтом этих работ стал Мазуровский вал (между Басмановской и Мазуровской башнями). Шведы надеялись, что именно здесь им удастся сравнительно легко преодолеть довольно невысокую на этом участке ограду. В расчёт принималось и то обстоятельство, что в случае успеха им удалось бы захватить главный источник питьевой воды (протекавший по Мазуровскому яру ручей Полтавку). Если бы этот замысел действительно имел успех, то защитникам города и вправду стало бы не хватать воды из тех немногих источников, которые имелись в цитадели. А значит, как полагали шведские стратеги, русские вынуждены были бы капитулировать.

Гилленкрок писал по этому поводу в своих мемуарах: «…Король пришёл ко мне с полковником Зигротом посмотреть изготовленный мною план и признал местность вполне удовлетворительной (т.е. подходящей для осуществления этого плана,- прим. автора). Я сказал, что хочу повести атаку прежде всего на пригород, на ту сторону, где стоит высокая деревянная башня над городскими воротами, ибо… в русском городе только один колодец, а в пригороде много и русские берут из них воду. Король спросил меня: «Каким образом думаю я составить апроши?». Я ответил, что хочу составить только три параллели с простою между ними коммуникационною линиею, дабы в первую /же/ ночь дойти до рва…» (Гилленкрок А. Современное сказание о походе Карла XII в Россию, СПБ, «Военный журнал», 1845, №6, с.86).

Упорное противодействие полтавского гарнизона внесло поправки в планы шведского командования. Чтобы подвести свои апроши к оборонительной ограде города, шведам понадобился не день, не два, а почти полный месяц.

А помимо того противник не прекращал свои массовые, ожесточённые штурмы. Так, 14 апреля в атаках на крепость участвовало уже 3 тысячи шведских солдат и офицеров.

16-го апреля неприятель продолжительное время бомбардировал крепость из своих мортир. 28-29 апреля последовала новая штурмовая атака… Но все они были с успехом отражены защитниками Полтавы.

В свою очередь гарнизон регулярно осуществлял вылазки за пределы валов и дерзко контратаковал неприятельские позиции. При этом неустанно работала творческая инженерная мысль, изыскивая нестандартные способы ведения боевых действий.

В «Дневнике Полтавской битвы» есть интересная запись, датированная 25 апреля, где рассказывается о попытках неприятеля совершать подкопы крепостного вала, и как защитники Полтавы доставали при этом вражеских солдат «машиной с крюком» (ТИРВИО, т.3, с.265).

Такая самодельная «машина» защитников Полтавской крепости устанавливалась на оборонительной ограде. Специально обученные воины опускали при помощи рычага крюк на цепи в крепостной ров и ловко цепляли им неприятельских солдат. Нажимая на рычаг, «улов» поднимали, «машину» разворачивали и перебрасывали захваченных врасплох вражеских солдат внутрь крепости. Насколько эффективной было действие этого устройства, можно судить по тому факту, что только за один день 25 апреля им было «вынуто из сап» (подкопов) 11 шведов, и 24 человека были найдено в подкопах убитыми (см. по этому поводу «Записки Крекшина. Год из царствования Петра Великого 1709» в «Библиотеке для чтения», т. 97, СПБ, 1849, стр.90).

+ + +

Командование русской армии, реально оценивая ту сложную обстановку, в которой оказался гарнизон А.С. Келина, принимало многие практические меры по оказанию действенной помощи осажденным.


Царь Пётр I, находившийся в это время (весной 1709 года) в Троицкой крепости (Таганрог), внимательно следил по получаемым из Ставки под Полтавой донесениям за ходом неприятельской осады и действиями защитников города. В своих письмах к А.Д. Меншикову он рекомендовал проводить тактические операции, чтобы отвлекать силы шведов от города и тем самым ослаблять осаду.

Действуя в соответствии с этим указанием, 7 мая русские войска под командованием Меншикова атаковали гарнизон захваченной шведами Опошнянской крепости. В бою противник потерял убитыми 600 солдат и офицеров, около 170 их было взято в плен. Из крепости, ставшей по сути тюрьмой, освободили несколько сотен малороссов – жителей из окрестных деревень, которых шведы принудительно использовали на своих фортификационных работах. Прежний гарнизон крепости Опошня, отказавшийся сдаться шведам и мазепинцам, и помогавших им местных жителей, шведы казнили (см. по этому поводу, в частности, книгу: Шутой В.Ю., «Народна війна на Україні проти шведських загарбників у 1708-1709 рр.», Державне видавництво політичної літератури УРСР. К., 1951).

Далее, в ночь на 9 мая, когда значительные силы неприятеля – 7 полков во главе с королём Карлом XII - были отвлечены к Опошне на помощь тамошнему гарнизону, бригадир русской полевой армии А.А. Головин провёл в Полтаву три батальона Пермского, Апраксина и Фихтенгейма полков – 900 солдат и офицеров (по другим данным – 1200). Они принесли с собой некоторый запас пороха (нёс по мешку каждый), так необходимого защитникам города, и свинца для пуль. Данная операция была бы немыслима без помощи местного населения – именно жители окрестностей показали русским воинам место надёжной и относительно безопасной переправы через Ворсклу.

Успеху содействовало и то, что русские воины были переодеты в шведскую форму, а бригадир прекрасно владел немецким языком; он назвал пароль и поэтому поначалу движение колонны не вызвало подозрений.


Время подхода к крепости отряда Головина удачно совпало со сменой противником постов, поэтому лишь в тот момент, когда русские воины непосредственно приблизились к линии осадных работ, шведы наконец поняли, в чём тут дело. Трубачи сыграли тревогу, но было уже поздно. Оставшиеся метры пути русские гренадеры расчистили себе багинетами и тесаками. На брустверах и на дне шведских окопов остались трупы врагов. Крепость отворила свои ворота для смельчаков и снова закрыла их на крепкие засовы.

Вскоре А.Д. Меншиков отписал киевскому генерал-губернатору Д.М. Голицыну, что «так сей гарнизон удовольствован», что может теперь не бояться вражеской осады «хотя б неприятель сколько бытности своей ни продолжал» («Сборник Русского исторического общества» (сокращённо – «Сборник РИО»), СПБ, 1873, Т.11, с.113).

Бригадир А.А. Головин стал одним из ближайших помощников коменданта крепости в организации её обороны. Лично принимал участие во многих вылазках против неприятеля. В одной из них он был пленен шведами. Победа 27 июня возвратила ему свободу. Головин продолжил свою службу в армии и в 1712 году сопровождал Петра I в поездке за границу.

+ + +

Близкими помощниками А.С. Келина в осаждённой Полтаве были также полковники Тимофей Треден и Иван Шамордин, которые, видимо, прорвались в крепость в составе отряда А.А. Головина - или прибыли в город при каких-то иных обстоятельствах, поскольку в списке офицеров гарнизона, отправленных сюда из Ахтырки, они не числились.

Значительный вклад в повышение боеспособности крепостных сооружений города внес военный инженер Андрей Юрьевич Телепнёв. Именно под его руководством в городе возвели дополнительные фортификационные сооружения, что сделало его ещё более неприступным для шведов.

…После прорыва в город отряда А.А. Головина шведы незамедлительно укрепили свои позиции, построив новую линию апрошей на правом берегу Ворсклы, и подведя их почти к самому подножию плато, на верху которого была расположена дерзкая крепость Полтава.

15 мая Пётр I писал Меншикову: «…Что о Полтаве, то и ныне подверждаю, что лучше б вам к оному городу приступить (чрез реку от неприятеля) со всеми и помочь городу чинить (понеже сие место зело нужно) куды надлежит и фельдмаршалу быть сие (сколько я могу разуметь) кажется из
лучших не последнее дело; впрочем яко заочно полагаюсь на ваше рассуждение» (ЦГАДА, ф. 198 А.Д. Меншикова, д.291, л.96 об. – Подлинник).
25 мая шведское командование снова послало свои войска на штурм Полтавы. Ценой больших потерь противнику будто бы (по шведским источникам) удалось захватить часть укреплений - участок Мазуровского вала - но дальше они, судя по всему, так и не продвинулись. Ибо перед ними лежало зеркало озера, образовавшегося от разлива перегороженной плотиной речки Полтавки; слева нависал Чернечий (у Покровского монастыря), а справа - Подольский бастионы, секторы обстрела которых надежно перекрывали всё пространство нижней (северной) части Мазуровского яра. А кроме этого, выше озера, защитники крепости успели соорудить новую оборонительную ограду, приспособив для неё наполненные землёй бочки, соединенные цепями, и тем ещё надёжнее преградили захватчикам путь в город.

+ + +

27 мая к селу Крутой Берег подошли войска генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева. Теперь вся русская армия была собрана неподалеку от Полтавы. Она деятельно готовилась к переходу на противоположный, правый берег Ворсклы. Строились укрепления напротив шведских шанцев. Русская артиллерия усиливала огонь по шведским позициям, поддерживая тем самым контратаки гарнизона.

1 июня после интенсивного артиллерийского обстрела города шведами их «синие мундиры» вновь устремились на штурм - и снова потерпели неудачу. На следующий день к полтавчанам прибыл парламентёр от Реншёльда. Шведский фельдмаршал высокомерно требовал сдать крепость, угрожая, что в противном случае гарнизон и жители города будут уничтожены. Коменданту была обещана награда, если тот прикажет сложить оружие и открыть ворота.

«Дневник военных действий Полтавской битвы» содержит дословный (и достойный) ответ полковника А.С. Келина Реншёльду: «…Комендант ответствовал, /что/ мы уповаем на Бога, а что объявляешь, о том мы чрез посланные писма, коих 7 имеем, и из присланных на приступе более 3 000 человек при валах Полтавских головы положили. И так тщетная ваша похвальба; побить всех не в вашей воле состоит, но в воле Божией, потому что всяк оборонять и защищать себя умеет, и со оным ответом барабанщик (т.е. парламентёр) отпущен» (ТИРВИО, т.3, с.267).

Но только этим ответ коменданта Полтавы шведскому фельдмаршалу не ограничился. «…По отпуску из крепости барабанщика,- говорится в «Дневнике военных действий…», - не умедлив и часу послана из Полтавской крепости вылазка в 1 000 мушкетеров с пристойным числом офицеров на нижние неприятельские шанцы от реки Ворсклы к болоту, в которых было неприятельского войска 700 и 6 пушек. По выходе из крепости с великим поспешением, к неприятельским шанцам в скоре пришед, из оных неприятеля выбили и гнали к реке Ворскле в весма топкое болото, где всех чуть не побили, если бы не поспешил в немалом числе неприятельский сикурс (подмога). Высланные на вылазку, взяв 4 медные пушки, а у двух железных заклепав запалы, возвратились в крепость благополучно…». ТИРВИО, т.3, с. 267-268).
 

+ + +

4 июня в ставку русского командования в село Крутой Берег прибыл Пётр I. В своём письме, переброшенном в крепость в полом ядре выстрелом из пушки, царь благодарил А.С. Келина и всех защитников города за стойкость и обещал помощь. Получив послание Государя, осаждённые дали клятву сражаться до последней возможности, отстоять город.

Таким же способом был отправлен и ответ Петру I из Полтавы. Комендант доложил царю о состоянии гарнизона, и единственно, о чем просил – это перебросить в город 50 пудов пороху.

«Дневник военных действий…» свидетельствует, что уже на следующий день «…в 10 часу в город Полтаву начали бросать порох в бомбах. Неприятель хотя и видел, что многое число в Полтаву бомбы бросают, и дознав, что во оных порох мечется, потому что ни в одной взорвания не учинилось, но препятствия в том метании учинить не мог…» (ТИРВИО, т.3, с. 269).

И в дальнейшем переписка А.С. Келина с командованием успешно велась при помощи тех же полых ядер. Но наряду с этим комендант использовал для связи со Ставкой и казаков, которые хорошо знали местность и умели скрытно проходить мимо шведских постов. Вполне возможно, что в данном случае мы имеем дело с хорошо срежиссированной дезинформацией: надёжный канал связи действовал через посыльных, а для того, чтобы шведы и дальше пребывали в иллюзиях относительно информационной изоляции гарнизона, во всеуслышание, громко работала «артиллерийская почта».

Насколько надёжной была связь живая, через нарочных, свидетельствует тот факт, что один раз А.С. Келин вместе с донесением послал А.Д. Меншикову в подарок отбитого у шведов породистого коня, а в другом – бутыль с пивом.
 

+ + +

5 июня в ночное время 1500 солдат и офицеров полтавского гарнизона совершили новую вылазку, снова выбили шведов из окопов и захватили ещё две медные шведские пушки.

Следует заметить, что «враги полтавской битвы» применяют аргументацию, что-де шведские источники не подтверждают сведения об этих трофеях. Но эти источники (мемуары) писались отнюдь не по горячим следам, а по прошествии времени - в русском плену или в турецких краях, где на несколько лет застрял после Полтавы король Карл XII. Надо знать и ещё одну особенность «шведских источников», на которую обратили внимание исследователи в последнее время: почти абсолютную идентичность записей в шведских дневниках и в официальной переписке. Отсюда следует вывод о вероятном запрещении шведам писать правду о сидении под Полтавой, а также возможной люстрации записей и писем на родину.

…Но положение защитников крепости оставалось сложным, о чём Келин докладывал Меншикову 8 июня: «…Впредь будущей месяц провианту не будет и на три дня; не только солдатам, но и всем будет нужда; у мещан взять провианту нечего…, за город выезд труден, по письму Вашей Светлости приказал инженеру, чтоб учинил чертёж о неприятельских апрошах, также об обозе, где стоит; …инженер сказал, что за три дня чертёж будет… (ТИРВИО, т.3, с. 192).

В этом же письме сообщалось и о недостатке «…в свинцу и в…ядрах ручных, ежели возможно прислать и серы…». Видимо, осаждённым пришлось самим заняться в это время изготовлением пороха (состоянием на апрель 1709 года в крепости имелось компонентов пороха: селитры – 90 пудов, а серы – лишь 20 пудов. При этом селитрой защитники крепости могли разжиться дополнительно, поскольку этот промысел был очень развит в крае, а серы взять было действительно неоткуда).

Основание думать так есть: ведь лишь только приехав в Полтаву, А.С. Келин первым делом собрал «ямчужных» (таково было старинное название селитры) и «зелейных» (то есть занимавшихся изготовлением «огневого зелья» - пороха), мастеров, и приказал им не медля заняться заготовкой пороха и его отдельных компонентов здесь, на месте. Так что некоторое количество горячего «угощения» для шведов, несомненно, приготовлялось из местного сырья.

Источником получения пороха для защитников крепости достаточно часто были и… сами шведы. Выполняя приказ своего короля, они много раз пытались подвести свои мины под городские валы, чтобы пробить в них бреши и так ворваться в город. Сапёры Келина своевременно обнаруживали и обезвреживали закладки: достаточно сказать, что ни одна из семи (!) заложенных противником мин так и не взорвалась под валами Полтавы. Об этом говорят как русские, так и шведские источники.

Правда, шведские источники определённо говорят лишь об одной до конца снаряженной мине, из которой – да, шведы признают и это - оборонцами было извлечено к своей пользе несколько пудов пороха (см. по этому поводу статью старшего научного сотрудника Института Российской истории РАН, кандидата исторических наук В.А. Артамонова «Осада Полтавы по шведским источникам» // Вопросы истории. 2004. № 11). Действительно, абсолютно логично предположить, что данная закладка была единственной – «лишнего» пороха у шведов под Полтавой не было. Но, с другой стороны, принимая во внимание исключительно взбалмошный нрав короля Карла XII и его нежелание поступиться Полтавой, даже «хотя бы Господь с небес прислал ему ангела с таким приказанием», развитием ним зелейных промыслов в Опошне и Великих Быдыщах (см. по этому поводу нашу статью «В болоте оружьем бряцая» вполне можно допустить, что попытки подкопать валы с целью заложить мины под крепость были и в других местах.

Вот что пишет по такому поводу «Дневник военных действий Полтавской битвы» (запись от 23 апреля): «…При Полтаве усмотрено подведенной подкоп; из камор подкопных порох вынули и ожидали приступу. Желателный пролития крови Король Карл того ж числа приуготовя 3 000 человек к приступу велел подкопа рукав зажечь, и по зажжению рукава неприятель спешно из апрошей бросился, хотя вскоре по взорвании вбежать в крепость. Но как подкопу не взорвало, а приступные были вблизости, и не имея лестниц вспять возвратились; тогда несколькими залпами были провожены и 60 человек побитых оставили, от войска Царского Величества не убит не один…»(ТИРВИО, т.3, с. 265).
А вот запись в «Дневнике…» от 22 мая: «Войска Царского Величества бывшие в осаде Полтавской, усмотрев веденые неприятелями мины под вал Полтавской крепости, перерыли и до исполнения действа не допустили…».

21 июня (источник опять тот же – «Дневник…»): «…Подведенные под Полтаву два подкопа усмотрены и из камор оных бочки с порохом выбраны, осаждённые были в готовности и ожидали всечасно приступ. В третьем часу пополудни зажгли неприятели подкопные рукава и по зажжению с 3 000 пехоты бежали к Полтавской крепости в том намерении, чтоб по взорвании чрез полые места вбежать в Полтаву. Когда приближались к стенам Полтавским, а подкопов ни одного не взорвало, то не имея при себе лестниц, ничего для своего спасения не изобрели другого, кроме того, что бегством спасать живот, коих на побеге из мелкого ружья и из пушек картечами, а потом и ядрами трактовали» (т. е. «одаривали»).

Гилленкрок в своём «Современном сказании о походе Карла XII в Россию» тоже пишет об одном таком случае: «…Когда мину подвели до вала, капитан Кронтедт заметил, что и неприятель, с своей стороны, вёл работы. Тотчас уведомил об этом фельдмаршала (Реншёльда) и спросил, позволено ли будет уничтожить неприятельскую мину, ибо иначе нельзя продолжать свою мину. Фельдмаршал позволил. Окончив мину, капитан зарядил её. Но неприятель вытащил из нашей мины порох и таким образом предприятие не осуществилось» (Гилленкрок А. Современное сказание о походе Карла XII в Россию... с.93-94).
 

+ + +

11-12 июня Пётр I в письме к А.С. Келину писал о необходимости координировать действия гарнизона Полтавы и полевой армии для деблокады крепости, сообщая о своём плане мероприятий: «…Господин комендант! Понеже мы намерены реку перейтить для вашей выручки и выше или ниже шанцоф (неприятельских окопов), и того ради объявляем вам, чтобы вы на тот час гораздо смотрели, и когда у нас зачнётся бой с неприятелем, и тогда дайте знак в наши опроши из трёх пушек и зажгите по сю сторону города немалыйя в трёх местах огни, по которому знаку указ есть в наших опърошах обретающемуся командиру тотчас атаковать на оныя шанцы, где удобнее, в которую пору и вам надлежит з другой стороны на непъриятельские опъроши, сколько возможно, силно вытить и атаковать. И ежели, с помощью Божией, выбьете их из опърош, то тотчас две линеи куманикации надлежит из города по обеим сторонам зделать как галареи, чтоб потом меж двух линей свободный проход из-за реки к вам был…» («Письма и бумаги…», Т.9, Вып. I, с. 207-208).

Этот план осуществить не удалось, «…потому что апроши до города вести для топких и болотистых мест невозможно, и неприятель своею поперешнею линиею не допустит…».
 

+ + +

В первой половине июня главные силы русской армии ещё оставались на левом берегу Ворсклы, а против шведских войск направлялись отдельные отряды, проводившие операции тактического значения.

16 июня (в четверг) на военном совете русского главного командования в селе Крутой Берег было принято историческое решение: дать армии Карла XII генеральное сражение. Вот как об этом сообщает «Дневник военных действий…»: «…16-го. Царское Величество изволил иметь военный совет, на котором предложено перейти р. Ворсклу со всею армиею и иметь Генеральную баталию… По тому совету… повелел Ген./ералу/ Алларту с 12-ю пехотными, а Генералу-Лейтенанту Рене с конными 12 и 3-мя пехотными полками 17-го июня переправиться чрез р. Ворсклу, и первому стать левее от Полтавы у мысу против неприятельских редут, а другому стать направе и учинить транжаменты…» (ТИРВИО, т.3, с.269).

Передовые полки русской армии успешно переправились на правый берег, подавили сопротивление шведских сил под командованием генералов Лагеркроны и Гамильтона, и закрепились у села Петровки в построенном укреплённом полевом лагере, обеспечив безопасные условия для переправы в этот район и остальных частей.

19 июня Пётр I направляет А.С. Келину новую подробную инструкцию как действовать в быстро изменяющейся обстановке: «Господин комендант! Понеже, как сами видите, что мы всею силою добивались коммуникацию сделать с городом, «но за великими болоты і что неприятель место захъватил», того ради за такою трудностью того учинить невозможно. И для того мы, покинув все шанцы, пойдем со всем войском к Петровскому мосту… и тамо, перешед и осмотрясь пойдем с помощию Божиею, на неприятеля искать с оным баталии и чтоб побитца всем войском к городу. Буде же неприятель (паче чаяния) станет меж города и нашего войска окоп делать такой, что трудно оного брать будет и ежели не можем побитца в две недели от сего дня к вам, тогда в первых числах июля, а ежели возможно и далее, усмотря време (день или ночью) вытте вон за реку, куды удобнее, и тамошних жителей вывесть мужеска полу… и когда реку перейдете, тогда удобнее с ними можете дойтить до нас… а мы к тому дню пришлем несколько конницы к сему месту, где был наш обоз. Також надлежит вам наши пушки, которыя вы привезли с собою, или тайно разорвать или в колодезь бросить, чтоб отнюдь не нашли, а знамена зжечь, також пороху в нескольких хоромах помалу поставить и при выходе, фетиль положа, замкнуть, чтоб после вас загорелся город, как сюды перейдете. И сие все объявить немногим из главных офицеров, а перво на том присягаю обезатца… Сие вам пишем в запас для всякого случая… Когда сии писма получите то дайте в наши шанцы сегодня знак, не мешкав, однем великим огнем и пятью пушечными выстрелами рядом, чтоб подлиннее нам знать, что вы те писма получили.

Також, ежели мы когда с неприятелем в бой вступим близ города, тогда и вы, с своей стороны, учините выласку, как силно можете…» («Письма и бумаги…», Т.9, Вып. I, с. 216).

Пётр I, как трезвый политик и проницательный военачальник, вполне осознавал, что силы сопротивления гарнизона не беспредельны. Хотя эта инструкция и давалась А.С. Келину «в запас для всякого случая», в письме звучит немалая озабоченность царя судьбой гарнизона и жителей города. Она была своего рода оправдательным документом, позволением отступить, почувствовав, что возможности к противостоянию с врагом исчерпаны. И это при всём при том, что обстановка складывалась для русских войск более, чем благоприятно, что отражено, в частности, в письме соратника Петра I Г.И. Головкина (месяц спустя этих событий возведенного, с нисходящим потомством, в графское достоинство и пожалованного канцлером), к русскому чрезвычайному послу в Дании В.Л. Долгорукому: русские отряды, писал Гавриил Иванович, «со всех сторон, окружив подъездами и партиями беспрестанно утомляют» врага, «днем и ночью трудятся линию для сообщения с городом и гарнизоном учинить». А войска из гарнизона «Полтавы непрестанно вылазками неприятелей побивают».

Здесь же и вывод: «И мочно сказать, что неприятель есть паче нас в осаде, нежели она помянутая крепость от него. И вскоре чаем знатных действ над ним» (выделено нами,- примечание автора).

Разрешение, по сути, уйти из города, было дано коменданту Келину несмотря на то, что русская армия оставила уже устроенный лагерь в непосредственной близости от переправы и переместилась на несколько километров ближе к Полтаве – хотя укрепления здесь надо было возводить заново. Перенос лагеря, как согласно говорят многие источники, был осуществлён с целью в первую очередь оказать поддержку, как силовую (второй укреплённый лагерь оказался прямо за спиной королевской ставки, расположенной, как мы помним, в Крестовоздвиженском монастыре), так и моральную, необходимую осажденному гарнизону.
 

+ + +

…20 июня вся Русская армия полностью переправилась на правый берег реки Ворсклы и приготовилась к генеральной битве. На следующий день, 21 июня, А.С. Келин направил А.Д. Меншикову шифрованное письмо, в котором сообщил, что гарнизон наблюдает тревогу в шведском осадном лагере, перегруппировку войск противника: «…Неприятель, совокупясь с своим войском и построился во фрунт против города на поле против Киевских ворот и обоз весь поставил за Сенжаровской башней (вероятно, Басмановской, ибо башни с таким названием «Сенжаровская» - нет,- прим. автора). И была тревога у них великая с первого часу дня и после полуден два часа. Которая конница и пехота была в монастыре и в яру за Мазуровкой, и те были в совокуплении, а в апрошах оставлено не можно признать сколка. И после того пехота приступила к монастырю и на супруновском тракту. А обоз стоит за Сенжаровской башней и до сего часа вкупе…» («Письма и бумаги…», Т.9, Вып. I, с. 269).

Но это ещё не означало снятия осады. Готовясь к генеральной баталии, шведское командование не желало оставлять в своём тылу эту крепость непобеждённой и продолжало бросать на штурм Полтавы всё новые и новые силы, не считаясь с быстро растущими потерями. «Желательному к пролитию крови» Карлу XII (просим прощения за вынужденный каламбур) кровь из носу была необходима победа над гарнизоном Келина! Король и его генералы отнюдь не сбрасывали с весов не только её военный (с течением времени всё уменьшавшийся), но и моральный (день ото дня возраставший) фактор для своей армии, ещё считавшейся где-то как-то «победоносной».

Хотя это были уже далеко не те войска, которые осенью 1708 года перешли границу государства Российского в надежде на лёгкую победу. Немало солдат и офицеров в период затянувшейся осады Полтавы напрочь потеряли веру в сколько-нибудь счастливый для них исход войны…

+ + +

…Атака шведов на крепость, начавшаяся к вечеру 21 июня, продолжалась всю ночь. Бой не утихал и в продолжении следующего дня 22 июня. Шведское командование опять бросило на крепостные валы несколько тысяч солдат и офицеров. Это было последнее сражение героических защитников города против войск Карла XII. «…Сей жестокий приступ,- сообщает «Дневник Полтавской битвы»,- продолжался до второго часу полуночи; неприятель получил многолюдный сикурс, и потом начался паки штурм преужасной. Жители Полтавские все были на валу; жены, хотя в огне на валу не были, токмо приносили каменья и прочее. Весь вал кровью был облит и мёртвых тел наполнен, в таком жестоком огне были до четвёртого часу по полуночи. В исходе четвёртого часа неприятель от штурма отбит и из шанец выбит, причём сочтено тел мертвых неприятельских 1 676. От войска Царского Величества убито 272, а ранено 603 человек.

Видел неприятель, что войско Царского Величества в близости находится и намерено иметь баталию близкого ради разстояния, имел не малой страх, чтоб нечаянного нападения не учинено было, а потом ведал неприятель, что послан Царского Величества указ Хану – Аюке о бытии с сорокью тысячами калмыков в немедленном времени, но хотя и повсечасно опасался приходу и нападения, токмо от Полтавы отступиться не хотел. Того ради повелел Фельдмаршалу своему Реиншильду писать к Фельдмаршалу войск Царского Величества Шереметеву, дабы назначен был день генеральной баталии…».

Атаки шведских войск были отражены, но защитники крепости ожидали нового штурма и готовились к битве. Тогда же был предан смерти один из жителей, который пытался склонять сограждан сдать город неприятелю. Об этом примечательном факте рассказывается так: «Отбив штурм, жители собрались в соборе для принесения благодарственной молитвы. Сохранилось такое предание: торговец Илько Поберий предложил, что если повторится ещё один приступ, сдать город шведам, чтобы не проливать напрасно крови. Жители Полтавы были настолько возмущены малодушием Поберия, что, дав ему приобщиться святых Таин из рук протопопа, вывели из храма и здесь же, как предателя, забили камнями. Келин одобрил этот приговор» (Олейник Л.В. «Героическая оборона Полтавы»; в сб. «250 лет Полтавской битвы», К., Из-во АН УССР, 1959, с. 36).

В крепости оставалось между тем всего полторы бочки пороха и восемь ящиков патронов.

Однако дальнейших штурмов не последовало. Накануне генерального сражения шведское командование вынуждено было снять с осады крепости значительную часть войска, оставив в траншеях крайне незначительные силы. То есть первыми победу над Карлом XII, его генералами и многочисленным войском одержали, по-существу, гарнизон и жители славного города Полтавы под руководством доблестного коменданта полковника Алексея Степановича Келина. Это именно так, ибо в своей войне со шведами защитники крепости отразили тридцать сильнейших атак противника. На подступах к Полтаве шведы потеряли только убитыми 6 176 своих солдат и офицеров, а это составляло почти пятую часть армии Карла XII. Множество их, в том числе и сам король, были ранены в период осады.

Напомним, что в генеральной баталии потери неприятеля убитыми составили 8 619 человек. Это, пожалуй, минимальное число; есть данные, указывающие на количество потерь свыше 9-ти, а иной раз и десяти тысяч.

Такое сравнение позволяет полностью оценить значение (или конечный результат) оборонительных боёв защитников Полтавской крепости.
Потери самого гарнизона и населения города во время осады составили 1 186 человек убитыми и 1 728 ранеными.

+ + +

Готовясь к генеральному сражению, Пётр I направил А.С. Келину очередное письмо (датировано 26 июня – кануном Битвы). В нём вносились некоторые коррективы в данные ранее указания: «…Господин комендант! Понеже, когда мы с прежнево места сюды за реку пошли, тогда для всякого случая вам дали указ, что ежели на сих днях вас за какою причиною не можем выручить, чтоб вам із города вытить. Но ныне інако вам повелеваем, чтоб вы ещё держались, хотя і великою нуждою до половины іюля і далее, понеже мы лутчаю надежду отселяя с помощию Божиею, имеем вас выручить, о чём паки подтверждаем: держитесь, как возможно, і нам давайте знать о себе…» («Письма и бумаги…», Т.9, Вып. I, с. 225).
Академик Е.В. Тарле в своей работе «Северная война и шведское нашествие на Россию» пишет, что «…Позднейший блеск русской победы в
открытом бою 27 июня несколько затмил заслугу защитников города. Их храбрость и стойкость отмечали с хвалой. Пётр… торжественно их благодарил за подвиг, и всё-таки эта, по своему, поразительная защита как-то отодвинута была и в глазах современников и в оценке потомства на второй план…» (Тарле Е.В. Упомянутое сочинение, с.694).

С этим нельзя не согласиться. Три величайшие события непосредственно связаны между собой целенаправленностью действий русской армии, которые в конечном счёте и привели к победе: оборона Полтавы, Полтавская баталия и пленение остатков шведских войск у Переволочной на Днепре 30 июня 1709 года.

Каждое из этих событий по своей значимости на определённом этапе не уступало остальным.

Те, кто руководил осадой Полтавы в апреле-июне 1709 года, в своих мемуарах пытались объяснить своё поражение в здешней крепостной войне прежде всего отсутствием у шведов достаточного количества артиллерийских орудий. Но не этот фактор был главным, когда шёл военный спор за обладание Полтавской крепостью. Артиллерия у шведов имелась. От неприятельских ядер не раз пылали городские строения Полтавы. Пороху в известном смысле хватало, ибо ним до отказа заполнялись каморы минных галерей, прорытых под полтавские валы мазепинцами и шведскими сапёрами с целью взрывами образовать проходы в непокорную крепость.

Свой боезапас противник израсходовал к концу осады в такой степени, что на поле Полтавского сражения шведская артиллерия за неимением пороха и ядер в большей степени молчала, чем могла оказать существенную помощь своим войскам. И в этом тоже несомненная заслуга оборонцев Полтавы.
 

+ + +

Самое время вспомнить здесь и об антигероях, о явных подлецах и предателях, достаточно неумело возводимых сейчас на Украине властями в обратное их истинному «достоинство». Да, немало «отличились» на шведских инженерных работах по устройству минных галерей для взрыва крепостных стен и казаки под руководством Мазепы (см. по этому поводу, между прочим, книгу Даниэла Крмана «Подорожній щоденник» (Itinerarium 1708 – 1709) – К., Вид. центр «Просвіта»; Вид-во імені Олени Теліги, 1999).

Ещё более прямо говорит о том же В.Е.Шутой в своём детальном исследовании «Народна війна на Україні проти шведських загарбників у 1708-1709 рр.»: «…под Полтавой шведы использовали запорожцев на осадных работах… На замечание Гилленкрока, что запорожцы не смогут проводить осадные работы и все убегут, Карл сказал ему: «запорожцы сделают всё по моему желанию, и ни один из них не убежит. Мы прикажем хорошо платить им» (стр. 190-191). Так оно было, или нет, но Карл XII психологию «запорожцев» Мазепы понял следующим образом:: те пойдут на любую подлость, лишь бы за неё было хорошо заплачено. Таких «заробитчан» набралось, по шведским источникам, включая отбросы общества, увлечённые под Полтаву запорожцами Гордиенка, до 6 тысяч человек (см. по этому поводу, в частности, дневник Р. Петре / Robert Petres dagbok. S.251-253/). Итоги практического применения положений мифического «украино-шведского союза» под Полтавой был таков: шведская армия была разгромлена, король Карл XII и изменник малороссийского народа Мазепа почти что чудом спаслись бегством в турецкие владения.
 

+ + +

28 июня 1709 года, после совершения обряда захоронения 1 345 русских воинов, погибших в Полтавском сражении, царь Пётр I в сопровождении своего генералитета и роты гвардейцев-гренадер торжественно проследовал к крепости. Возле временной триумфальной арки, убранной зеленью и цветами, «пред Градскими вратами» его встречал комендант полковник А.С. Келин и депутация горожан.
Вот те слова приветствия, которые здесь провозгласил Алексей Степанович в адрес Петра I: «Внииди храбрейшия Александра, милостивейшия Веспасияна, премудрейший Соломона, благочестивый Великий Государь, Царь и Великий Князь Пётр Алексеевич! Мафусаиловых лет сжития и Августова обладательства от Бога тебе желаем» (ТИРВИО, т.3, с.290).

С кем сравнивал Петра I комендант Келин? Александр Великий (356 - 323 гг. до н.э.), царь Македонии (336 - 323 гг.) – был выдающимся полководцем, смело применявшим новую стратегию и тактику военных действий, добивавшимся перевеса своих сил над силами противника на главном направлении. Успеха в битве обычно достигал удачным маневром, соединением фронтального наступления пехоты с фланговым ударом конницы (что имело место быть и в Полтавском сражении).

Тит Флавий Сабин Веспасиан (9 – 79 гг. н.э.) – римский император (69 – 79 гг.) - известен прежде всего своим стремлением укрепить боеспособность армии Римской империи. Он много усилий приложил к восстановлению разрушенного гражданской войной Рима. Включил в состав сената и в списки привилегированного сословия всадников многих представителей провинциальной знати, широко распространял права римского гражданства на провинциалов.

Император Веспасиан, в чём прослеживается ещё одна выпуклая параллель с царём Петром I, много внимания уделял искусствам и зодчеству – именно при нём началось, в частности, строительство Колизея, ставшего величайшим памятником древне-римской архитектуры.
Соломон был царём Израильско-Иудейского царства в 965-928 до н. э., в период наивысшего его расцвета. Прежнее племенное деление страны он заменил территориальным, создал разветвлённый административный аппарат. Ввёл твёрдую систему налогов, трудовой и воинской повинности, укрепил армию, осуществлял широкое градостроительство, начал усиленную разработку медных рудников. Заключением дипломатических союзов и личных уний укрепил международное положение государства и способствовал развитию внешней торговли.
Август (Октавиан Август, с рождения Гай Октавий), 63 г. до н. э. — 14 г. н. э., - римский император, внучатый племянник Гая Юлия Цезаря, усыновлённый ним по завещанию. Победой в 31 г. до н. э. в битве при Акции над римским полководцем Марком Антонием и египетской царицей Клеопатрой завершил гражданские войны (43-31 до н. э.), начавшиеся после смерти Цезаря; сосредоточил в своих руках всю полноту власти. Позднее термин «Август» (латинское «Возвеличенный богами») приобрёл значение одного из титулов императора.
Мафусаил (персонаж из Ветхого Завета) прожил 969 лет; выражение «мафусаиловы веки» обозначает, таким образом, долгую, очень долгую жизнь.

…Царь Пётр I выслушал А.С. Келина с обнажённой головой, затем сошёл с коня, обнял коменданта, поцеловал в чело и промолвил: «Почтенная глава, совершившая преславный подвиг! Надежда моя на тебя не обманула меня!» (Бучневич В.Е. Записки о Полтаве и её памятниках. - Полтава. 1902, с.93).

…Спустя сто лет на том же месте, где произошла эта историческая встреча, был воздвигнут по проекту известного имперского архитектора Тома де Томона величественный монумент Славы – в ознаменование великой победы русского оружия в битве под Полтавой.
 

+ + +

Сопровождаемый комендантом, Пётр I въехал в город под музыку военного оркестра. После торжественной литургии в соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы царь осматривал крепостные укрепления и приказал «полкам стоять по стене Градской и учинить три залпа, которые и учинены».

Это был торжественный салют защитникам Полтавской крепости, их беспримерному мужеству и невиданному героизму.
В тот же день Пётр I посетил военный лазарет, в котором находились раненые и больные воины гарнизона и жители города.
 

+ + +

За героическую оборону Полтавы А.С. Келин был удостоен одной из высших на тот момент наград – ему вручили «Государев портрет». Эмалированный, на золотой пластине овальной формы, в ажурной оправе, этот портрет был щедро изукрашен бриллиантами («осыпанный», как пишут в документах), а на обороте его имелась надпись: «Храбрость», которая подчёркивала военный характер заслуг награждённого.
После Полтавской битвы произошли первые действительно массовые награждения её участников медалями разного достоинства. Урядничьи и солдатские серебряные медали чеканились на монетном дворе в Москве.

За героическую оборону Полтавской крепости А.С. Келину был присвоен также чин бригадира – промежуточный между полковником и генерал-майором. В «Указе Военного приказа» об этом сказано следующее: «…Лета 1709 в день (не обозначен,- Я.И.) – по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича… за Генеральную Баталию с королём Швецким под Полтавой пожалованы чинами… Из полковников в брегадиры: от Тверского полку, который был в Полтаве комендантом Алексей Степанов сын Келин. Подлинный указ за приписью дьяка Фёдора Ефимьева. За справкою подьячего Ивана Ларионова» (ТИРВИО, т.3, с.239-240).

Обратим внимание на формулировку этого приказа: в нем говорится о присвоении Келину чина бригадира именно «…за Генеральную Баталию с королём Швецким под Полтавой». Долгое время историки не знали, как «подступиться» к этой формулировке. Ведь, строго говоря, комендант Келин на поле Полтавской битвы не был. И лишь в последнее время ситуация прояснилось. «Полковник Келин вывел свои силы из города, когда увидел разбитые батальоны Роса численностью от 300 до 400 человек»,- пишет в своём исследовании «Сподвижники Карла XII», (М., «Рейтаръ», 2003, стр. 44) историк Александр Беспалов. «На некоторое время им удалось укрыться в так называемом Гвардейском шанце у южного подножия Монастырской горы. Это было примерно в 7 часов утра.

Русские воины и малороссийские казаки, выйдя из города, сразу же принудили к капитуляции небольшой отряд секунд-капитана Е.Хорда, защищавшего штершанец у дороги на Харьков (ставку шведского короля в Крестовоздвиженском монастыре с восточного направления). 40 шведских солдат, защищавших его, сложили оружие.

Части гарнизона потеснили также отряд Крунубергского полка (140 человек) под командованием секунд-капитана фон Ранго, стоявшего в карауле к северо-востоку от города. Шведы отступили в осадные траншеи. Примерно в это время, около 7.30 утра гарнизон установил связь с частями Головина, высланными из укреплённого лагеря к Крестовоздвиженскому монастырю.

Шведы стянули все свои силы в окопы ниже города и приготовились отразить комбинированную атаку русских. В то время как части гарнизона пошли на штурм с фронта и левого фланга, группа из 4 батальонов напала на шведов с правого фланга. Бой шел с переменным успехом…».
Шведы были пленены (последние, в Гвардейском шанце, сдались между 10 и 11 часами, когда бой на поле между Яковцами и Малыми Будыщами ещё кипел), и обратным путём через «теснины» (по слову Пушкина), по дороге через яр, идущий от Полтавы к Яковцам, отконвоированы к месту общего сбора пленных. Самыми знаменитыми среди пленённых полтавским комендантом и его воинами были первый министр короля, снискавший прозвище Великого Визиря, и самый богатый человек Швеции, составивший своё состояние, в частности, на взятках - граф Пипер и секретари канцелярии Хармелин и Седерхъельм. Они сдались полковнику Келину вместе с 93 солдатами – надо полагать, в Крестовоздвиженском монастыре, где Карл XII, цинично попирая веру славян (и своих якобы «союзников» тоже), разместил свою ставку, или в ближайших его окрестностях. По крайней мере к началу второго часа они уже стояли перед палаткой Петра I (там же, с. 351).

Этот пассаж как нельзя лучше свидетельствует о том, что возглавляемая полковником Келиным оборона города-крепости Полтава явилась составной частью общих боевых действий русской армии по разгрому армии шведского короля Карла XII. Кстати говоря, к участникам генерального сражения фактически были приравнены и солдаты и офицеры гарнизона Келина, награждённые медалями «За Полтавскую баталию».
Очевидно, Пётр I не счёл вопрос о награждении героического коменданта до конца исчерпанным.* Источники 1710 года называют уже более высокий воинский чин А.С. Келина – генерал-майор («Сборник РИО». - СПБ, 1879, с.323).
 

+ + +

В бытность комендантом Полтавской крепости А.С. Келин жил у местного казака Магденко. Его дом был расположен у Спасской церкви и состоял из трёх комнат, кухни и бани. Здесь остановился на краткий отдых 28 июня 1709 года и Пётр I, а под вечер царь возвратился в полевой укреплённый лагерь русской армии под Полтавой, где пребывал до 30 июня.

В тот день, ещё до рассвета, Пётр I в сопровождении лейб-эскадрона и двух пехотных, посаженных на коней полков, выехал в Переволочную. Там капитулировали остатки войск Карла XII, уцелевшие в Полтавской битве.

Возвратившись обратно, царь 10 июля снова посетил А.С. Келина в Полтаве и пожелал, чтобы на обеде у коменданта присутствовали Реншёльд и другие пленные шведские генералы. Вместе они вновь осматривали крепость, взяли с собой и Реншёльда. Пётр I сказал тогда бывшему главнокомандующему армии шведов: «Странно, что в столь долгую осаду вы не смогли овладеть этой слабой крепостью».

Тот, кто еще недавно дерзко пытался заставить коменданта и гарнизон Полтавы капитулировать, был вынужден признать исключительное мужество осаждённых, отстоявших свой город.
 

+ + +

О пребывании царя Петра I в Полтаве и сегодня напоминает монумент, воздвигнутый в 1849 году, к 140-летию славной победы. Создан он по проекту профессора архитектуры А.П. Брюллова (брата известного художника), и расположен на том самом месте, где когда-то стоял дом казака Магденко.

Памятник имеет пирамидальную форму, высоту около 8 метров; установлен он на пьедестале из гранитных ступеней и увенчан куполом, украшенным бронзовыми гирляндами сплетённых ветвей лавра. На куполе – меч в ножнах, щит и шлем русского полководца.
С лицевой стороны имеется надпись: «Пётр I покоился здесь после подвигов своих 27 июня 1709 года».

Под надписью рельефное изображение герба Государства Российского, а ниже, на базисе, также в барельефе – отдыхающий лев – символ смелости, свободы и покоя.

Вокруг монумента сооружена балюстрада из восьми чугунных тумб в виде пушек стволами к земле, соединённых между собой металлическими фигурными кронштейнами. Бронзовые барельефы памятника были отлиты в Санкт-Петербурге с применением метода гальванопластики. Их изготовлением руководил художник Гамбургер.

Так выглядит памятник и сейчас. Но по замыслу архитектора несколько выше льва, ниже герба Российской империи прежде находилась металлическая пластина с надписью: «Воздвигнут 27 Іюня 1849 года в царствование Императора Николая I». Она была сорвана вскоре после известных событий октября 1917 года; подлинный вид не возвращён памятнику до сих пор.
 

+ + +

В поколениях жителей Полтавы сохранилось давнее предание о посещении города Петром I после победы над Карлом XII. Сейчас уже невозможно доподлинно установить – быль это, или легенда.

Рассказывают, что Пётр I в сопровождении коменданта А.С. Келина ехал вдоль крепостных валов и вдруг заметил, что Лизетта (лошадь, бывшая
под его вальтрапом в день знаменитой битвы), потеряла подкову. Царственный наездник и его свита тотчас направились к одной из кузниц (коих было в Полтаве немало – ещё в начале XX века одна из центральных улиц, начинавшаяся близ четвертого, по некоторым данным называвшегося также седьмым, бастиона, где стоит ныне памятник А.С. Келину и славным защитникам города, так и называлась – Кузнечной; позже она была переименована в улицу Пушкина).

Кузнец – косая сажень в плечах – быстро раздул горн, выковал подкову, остудил в ключевой воде и подал царю с поклоном. Взял заказчик её в руки, и… разогнул. Нахмурился. А кузнец – хоть бы хны, стучит молотком. И вот уже новая подкова огнём играет. Снова пробует на ней свою силу Пётр I, но на сей раз не поддаётся она ему. Можно ею лошадь подковать!

Берёт тогда кузнец подкову из царских в свои могучие руки, и… ломает надвое. Изумился царь – не кузнецом бы молодцу быть, а гренадером в гвардейском полку!

Выковал тогда кузнец третью подкову – да такую, что ни царь, ни он сам сломать не могли. Вот ею-то и подковали Лизетту, и не было износу той подкове много-много лет…

 

Белая беседка в Полтаве. Фото 1930-х годов. 

В 1909 году, когда в Полтаве торжественно праздновалось 200-летие славной баталии, улица Кузнецкая исчезла с карты города. Но как бы в воспоминание давней легенды на Ивановой горе, над крутым обрывом в сторону Ворсклы была поставлена Белая беседка в форме подковы. Во время немецко-фашистской оккупации 1941-1943 годов она была разрушена. После войны на этом же месте соорудили ротонду Дружбы народов, в общих чертах сохранившую былой облик. Полтавчане по-прежнему называют её «Белой беседкой». И место, где она стоит, и откуда открывается великолепный вид на заворсклянские дали, Крестовоздвиженский монастырь и Институтскую гору, является одним из любимых мест отдыха горожан и гостей города.

+ + +

Полтавская битва коренным образом изменила расстановку политических и военных сил в Европе того времени. Фридрих Энгельс (который на паях с Марксом был не только теоретиком печально известного коммунизма, но и сам по себе – автором достаточно толкового труда по фортификации), говоря о поражении шведской армии в сражении под Полтавой, подчёркивал: «…Карл XII сделал попытку вторгнуться в Россию; этим он погубил Швецию и воочию показал неприступность России».

Высокую оценку давали Полтавской битве Вольтер, А.С. Пушкин, В.Г. Белинский, а В.Г. Короленко (имя которого тесно связано с Полтавой, где он долго жил, и где похоронен), писал, что после победоносного сражения «…звёзды Петра и России ярко засияли на политическом небосклоне Европы. Удельный вес России внезапно поднялся, и, что может важнее, в глазах самих русских Полтавская победа явилась оправданием нового курса».

Вернуться к оглавлению

Книга предоставлена для публикации в ХРОНОСе авторами: Ярослав Иванюк  - историк; Юрий Погода – историк, писатель.


Далее читайте:

Полтавское сражение 1709 г.

А.С. Пушкин. История Петра I, глава 1709 (Вторая половина) Полтавское сражение (по Голикову).

Николай ЯРЕМЕНКО. Поле русской славы.

Юрий ПОГОДА. В болоте оружьем бряцая (шведская и Русская армии весной 1709 года).

Юрий ПОГОДА. Правда очи коле.

 

 

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании всегда ставьте ссылку